«Я всё ещё восстанавливаюсь» после гормонов и операции в 15 лет
В 15 лет мне отрезали грудь, назвав это жизненно необходимой помощью. Никто не сказал, что я потеряю возможность кормить грудью своего ребенка. Это не сожаление — это медицинский вред, нанесенный ребенку, который не мог дать согласие.
Обзор
Хлоя Коул, которой сейчас 18 лет, прошла ускоренный путь: в 13 ей назначили блокаторы полового созревания, а в 15 — сделали двустороннюю мастэктомию после того, как клиницисты сказали её родителям, что вероятность сожаления составляет «<1–2%» и что отказ от лечения повышает риск самоубийства. Лишь изучая развитие ребёнка, она осознала, что у здоровой 15-летней девочки отняли возможность когда-либо кормить грудью, оставив неизгладимые физические и эмоциональные шрамы.
Полное резюме видео
Хлоя Коул, 18-летняя жительница Центральной долины Калифорнии, рассказывает, что начала социальный переход в 12 лет, а медицинский — в 13, когда ей назначили блокаторы полового созревания и тестостерон. К 15 годам она перенесла двустороннюю мастэктомию, а в 16 прекратила процесс, осознав, что переход причиняет ей эмоциональный и физический вред. Она подчёркивает, что её родители поначалу сопротивлялись медикализации, но их убедили клиницисты, утверждавшие, что доля сожалеющих составляет менее 1–2 процентов, и предупреждавшие, что отказ от лечения подвергнет её риску самоубийства. Лишь один эндокринолог выразил обеспокоенность рисками для развития мозга, однако Хлою быстро направили к другому специалисту и в течение шести месяцев после постановки диагноза «гендерная дисфория» ей начали назначать блокаторы, а затем тестостерон. Хлоя связывает своё желание изменить тело с сексуальным насилием, пережитым ею в восьмом классе, событием, которое она сначала не называла таковым, но которое привело к тому, что она стала скрывать грудь с помощью биндера и вскоре после этого начала добиваться мастэктомии. Несмотря на зафиксированные социальную тревожность, депрессию и ухудшение успеваемости, эти проблемы не были учтены перед операцией; спустя полгода после знакомства с хирургом она уже оказалась на операционном столе. Последствия — смена повязок, вид «огромных ран» и осознание необратимости утраты — начали её подавлять. Она вспоминает, как тайком пробовала макияж и женскую одежду, когда оставалась одна, испытывала стыд и в итоге бросила обычную школу. Занятия по психологии о развитии ребёнка, особенно о важности грудного вскармливания и материнской привязанности, окончательно сформировали её сожаление. Она поняла, что у здоровой 15-летней девочки, которая ещё не могла представить себе родительство, необратимо отняли «прекрасную и уникально женскую» способность. Когда она резко прекратила приём тестостерона, у неё возникли осложнения; её гендерный специалист не дал никаких рекомендаций, а совет хирурга «намазать вазелином» усугубил ситуацию. Теперь Хлоя не доверяет медицинской системе, боится, что может оказаться неспособной зачать ребёнка или кормить грудью, и утверждает, что наибольший вред был причинён не просто сожалением, а тем, что её ввели в заблуждение, принуждали и лишили информации, необходимой для осознанного согласия.